Понятие и признаки конфиденциальной информации по английскому праву
Английские суды, как правило, используют наиболее общее описание конфиденциальной информации. Лорд Грин (Wilfred Arthur Greene, 1st Baron Greene), известный английский судья, в одном из своих решений отметил, что для признания информации конфиденциальной необходим лишь один фактор - отсутствие общеизвестности. Конфиденциальный характер информации придает тот факт, что обладатель такой информации использовал для ее создания собственные усилия и ум[492].Так, к конфиденциальной информации не могут относиться всеобщее достояние (публичная собственность) или общеизвестные сведения, доступные неопределенному кругу лиц. Если для получения сведений необходимы денежные, временные или какие-либо другие затраты, данные сведения не являются открытыми к доступу и не могут быть признаны всеобщим достоянием.
Объектом правовой защиты является не столько сама информация, сколько затраты, связанные с ее созданием. Рассматривая дела такой категории, суд определяет, имели ли место факт неправомерного использования переданной конфиденциальной информации или ее несанкционированное разглашение. В частности, судом устанавливается, использовалась ли информация с нарушением тех целей, которые были оговорены при ее передаче.
В английском праве в основе признания информации конфиденциальной лежит критерий разумности (необходимо, чтобы каждый разумный реципиент расценивал бы такую информацию как конфиденциальную).
Условия, которым должна соответствовать информация, для возможности ее судебной защиты были выработаны судьей Мерджарри, еще в 1969 г. при рассмотрении дела Сосо (Сосоvs. ANClark (Engineers) Ltd, и сохраняют свою актуальность по сей день. Данные условия также нашли свое отражение в статьях Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (Соглашение ТРИПС)[493].
Решение суда по делу Coco v. AN Clark (Engineers) предусматривает следующие критерии, которые должны быть удовлетворены, чтобы информация защищалась законом о конфиденциальности:
1) информация должна обладать необходимым «качеством секретности (конфиденциальности)» (информация должна быть «тайной»);
2) информация должна «передаваться в условиях, налагающих обязанность сохранять конфиденциальность» на получателя информации (obligation ofconfidence);
3) должно иметь место несанкционированное использование информации в ущерб стороне, сообщающей такую информацию на законных основаниях (unauthorized use).
В этом же деле судьей Меджарри было предложено четыре элемента конфиденциальной информации:
1) информация обладает таким характером, что ее раскрытие кажется владельцу нанесением ему ущерба либо предоставлением преимуществ конкурентам;
2) владелец верит, что информация является закрытой для всех, и еще никому не раскрыта;
3) убеждения владельца, указанные в п. 1 и 2, являются разумными;
4) информация должна быть оценена на предмет конфиденциальности с точки зрения коммерческой практики и обычаев в обороте[494].
В настоящее время убедительным подтверждением конфиденциального характера информации будет являться также пометка о конфиденциальности на внешнем носителе такой информации (надпись на внешней стороне папке либо водяной знак) либо использование «специальных информационных средств защиты» в случае конфиденциальности электронных документов. Однако внешние пометки служат лишь одним из средств доказывания, и их отсутствие, в рамках английского права, не влечет за собой отсутствие защиты, в отличие от ряда других стран, например, Российской Федерации.
В законодательстве Республики Казахстан конфиденциальная информация именуется «нераскрытой» и определяется следующим образом: техническая, организационная или коммерческая информация, в том числе секреты производства (ноу-хау), неизвестная третьим лицам (п. 1 ст. 1017 ГК РК)[495]. То есть, главным критерием отнесения информации к категории «нераскрытой», также как и в английском праве, будет выступать ее неизвестность. Однако для того, чтобы такая информация защищалась законом, одной неизвестности недостаточно. Защищаться может лишь информация, обладающая в совокупности следующими условиями:
1) иметь действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности ее третьим лицам;
2) отсутствие свободного доступа на законном основании у третьих лиц;
3) обладатель информации принимает меры по охране ее конфиденциальности[496].
Обязанность по сохранению конфиденциальной информации
По английскому праву обязанность по сохранению конфиденциальной информации может возникать в силу договора либо права справедливости.
Самой распространенной формой выражения такой обязанности, как по английскому, так и по казахстанскому праву, выступает, конечно же, соглашение сторон (отдельные договор либо определенные положения в уже существующем договоре). На практике чаще всего изначально на стадии переговоров стороны подписывают самостоятельный договор, именуемый Non-Disclosure Agreement (NDA) или Соглашение о неразглашении конфиденциальной информации, а впоследствии стороны вносят условия конфиденциальности в основной договор, посредством включения раздела, обычно именуемым «Confidential information» или «Confidentiality» («Условия конфиденциальности»).
В отдельных случаях необходимость подписывать NDA либо еще какое-либо письменное обязательство о неразглашении отсутствует - такая обязанность выступает как нечто само собой разумеющееся. Например, в сфере трудовых отношений. В английском праве считается, что сотрудники компании априори обязаны соблюдать конфиденциальность информации, полученной в ходе исполнения служебных обязанностей, исходя из содержания принципа добросовестности и лояльности. Или же в предпринимательской сфере: контрагент не должен раскрывать полученную от другой стороны информацию, имеющую потенциальную ценность, даже без указания на это в договоре, т.к. это может быть расценено как злоупотребление оказанным доверием, и опять же противоречило бы общему принципу добросовестности.
По казахстанскому праву заключение соглашений о конфиденциальности также не является обязательным условием. Обязанность по сохранению нераскрытой информации вытекает из положений законодательства (ст.ст. 126, 1017, 1018 Гражданского кодекса, ст. 28 Предпринимательского кодекса). Согласно п. 1 ст. 1018 ГК лицо, без законных оснований получившее или распространившее нераскрытую информацию либо использующее ее, обязано возместить тому, кто правомерно обладает этой информацией, убытки, причиненные ее незаконным использованием.
В сфере трудовых отношений субъект предпринимательства самостоятельно определяет состав информации, в отношении которой вводится режим коммерческой тайны, и достаточно лишь ознакомить работника с перечнем такой информации. Обязанность работника по неразглашению такой информации регламентируется ст. 22 Трудового кодекса.
Также такая обязанность может косвенно вытекать из общего принципа добросовестности, закреплённого в п.4 ст. 8 ГК.
Однако, на наш взгляд, представляется целесообразным все же подписывать с контрагентами соглашения типа NDA, несмотря на отсутствие такой необходимости, т.к. в случае разглашения конфиденциальной информации, при наличии договорных условий конфиденциальности, такое нарушение будет выступать не только как нарушение принципа добросовестности, но прежде всего как нарушение условий договора, что, в свою очередь, повлечет за собой совершенно иные правовые последствия ввиде возможности взыскания не только фактически понесенных убытков, но и неустойки или так называемых «заранее оцененных убытков» (по английскому праву институт «неустойки» не предусмотрен). Подтверждением данной позиции могут служить также комментарии к Принципам УНИДРУА, согласно которым, размер возмещения главным образом зависит от наличия или отсутствия между сторонами прямо выраженного условия о конфиденциальности.
Средства правовой защиты, в случае нарушения конфиденциальности
Вплоть до 1873 года меры судебной защиты в английском праве отличались в зависимости от правовой системы: в общем праве использовался институт взыскания убытков, в праве справедливости - вынесение запрета на нарушение договора (injunction) или приказ об исполнении договора в натуре (specific performance). Конец этому положило решение Лорда Кэрнца в 1858 г. и последующая судебная реформа, объединившая общие суды и суды справедливости в одну систему и предоставившая доступ ко всем видам средств судебной защиты.
В настоящее время, в случае незаконного использования информации в английском праве существуют такие способы защиты, как 1) судебный запрет (injunction); 2) взыскание убытков, связанных с нарушением условий конфиденциальности (damages); 3) изъятие доходов, полученных вследствие незаконного использования или разглашения конфиденциальной информации (restitutionary damages)[497]. Требования, связанные с изъятием доходов и компенсацией убытков, не могут применяться одновременно, поскольку являются альтернативными мерами. Однако, судебный запрет может дополнить любую из мер.
Судебный запрет является основным средством защиты, позволяющим предотвратить дальнейшее распространение и использование конфиденциальной информации. Запрет может быть наложен даже в том случае, когда факта несанкционированного раскрытия не было, однако, вероятно, наступит в будущем, поэтому суд вправе вынести запрет на раскрытие/использование такой информации. Конечной целью судебного запрета является запрещение использования информации либо ее дальнейшего распространения (в тех случаях, когда информация является общеизвестной).
Отдельным видом судебного запрета выступает так называемый «временный запрет» - средство защиты, при котором в определенных случаях лицу, обязанному сохранять конфиденциальность полученной информации, может быть запрещено использовать такую информацию в своих интересах на протяжении определенного периода времени, даже если данная информация стала общеизвестной. В данном случае действие защиты обычно не выходит за пределы срока, в который любое разумное лицо могло бы получить сравнимую информацию (преимущество). Запрет используется лишь для лишения ответчика незаконно полученного им преимущества. Период запрета соответствует тому времени, которое понадобится разумному лицу для получения соответствующей информации, используя свое мастерство и труд. Из этого также следует, что если информация не может и не могла быть получена ответчиком самостоятельно, то будет использоваться бессрочный судебный запрет.
В области конфиденциальной информации такие временные запреты могут быть обеспечены впредь до полного судебного разбирательства по делу о нарушении права на секрет производства. В безотлагательных судебных делах такие предписания могут вводиться на начальной стадии без заблаговременного уведомления ответчика. Отдельным видом временного судебного предписания без заблаговременного уведомления ответчика является распоряжение найти и произвести выемку (конфисковать). Это распоряжение позволяет проникнуть во владения (помещения) третьей стороны, чтобы найти и собрать доказательства, когда есть основание полагать, что данные доказательства могут быть уничтожены. Использование средства судебной защиты в виде запрета возможно и после полного судебного разбирательства, в ходе которого было установлено нарушение прав на секрет производства, притом что информация, бывшая предметом спора, не стала всеобщим достоянием (например, благодаря временному судебному запрету, введенному для предотвращения такой ситуации). В таком случае возможно введение судебного запрета, не ограниченного во времени.
Взыскание понесенных убытков применяется в тех случаях, когда ущерб может быть оценен в денежном эквиваленте. Если между сторонами подписан договор NDA, в котором стороны заранее оценили возможный ущерб, в случае нарушений условий о конфиденциальности, вопроса в отношении размера убытков, в принципе, не возникает. Не зря говорят, что «в английском праве работает то, о чем договорились», т.е. договорным условиям придается колоссальное значение. При данных обстоятельствах суд, скорее всего, взыщет именно этот размер «заранее оцененных убытков», а может даже и большую сумму, в случае если размер запрашиваемой суммы, хоть явно превышает прогнозное значение убытков, но «адекватен интересу кредитора в реальном исполнении»[498]. Однако вопрос об оценке понесенных убытков в связи с разглашением конфиденциальной информации по сей день продолжает оставаться довольно неопределенным, т.к. в английском праве не существует единой формулы для оценки понесенных убытков.
При рассмотрении дела Seager v. Copydex Ltd 1969 г., английский суд указал, что при оценке убытков необходимо руководствоваться одной из следующих формул:
1) если информация могла быть получена другими лицами, то для целей убытков принимается во внимание плата за услуги специалиста по ее получению;
2) если информация является настолько особенной, что не может быть получена, то имеет значение, сколько готов за нее заплатить покупатель[499].
В деле Wrotham Park Estate Co Ltd v Parkside Homes Ltd 1974 г., судья сформулировал иную методику, заключающуюся в том, что судья должен представить себе гипотетические переговоры сторон по поводу спорного объекта (например об освобождении обязанности сохранять конфиденциальную информацию, и оценить, за какую сумму истец согласился бы на такое освобождение (Wrotham Park damages)[500].
В данном случае оценка убытков является приблизительной, и носит крайне субъективный характер, однако, по мнению английских судов, для восстановления справедливости большего не нужно[501].
С третьих лиц, по общему правилу, убытки взыскиваются в случае, если они знали или должны были знать, что информация конфиденциальная, однако из каждого правила существую исключения, и запрет может быть выдан даже в отношении добросовестных третьих лиц. В соответствии с положениями Международных принципов УНИДРУА взысканию также могут подлежать все доходы, которые нарушитель извлек из своего несправедливого поведения.
Взыскание реституционных убытков (restitutionary damages) представляет собой взыскание с нарушителя его неправомерно полученной прибыли. Данная форма ответственности берет начало из права справедливости (equity). Именно изъятие в пользу принципала у негодного фидуциария незаконно полученной им выгоды (account of profits) является одной из стандартных мер права справедливости. Так, в делах о нарушении фидуциарием доверия принципала (breach of confidence) (например, продажа секретов принципала) эта мера часто применяется вкупе с судебным запретом (injunction) на продолжение нарушения[502].Применение данной меры к спорам, вытекающим из договоров NDA, является крайне нетипичным для английских судов, одна такой прецедент все же имел место быть.
Лорд Николс (Lord Nicholls of Birkenhead) в своем решении по делу Правительства Великобритании против советского разведчика Джорджа Блейка, отметил, что «право не должно искусственно ограничивать меры судебной защиты: в определенных (исключительных) случаях в случае нарушения договора возможно не только взыскание ущерба истца, но и прибыли ответчика». По его мнению, такая мера судебной защиты подлежит применению в исключительных случаях, когда именно изъятие у ответчика его прибыли «обосновано и справедливо».
Основным средством защиты прав на нераскрытую информацию (в т.ч. коммерческую тайну), по казахстанскому праву, выступает взыскание убытков с нарушителя.
Согласно п. 2 ст. 126 ГК РК лица, незаконными методами получившие информацию, составляющую служебную или коммерческую тайну, а также служащие или контрагенты вопреки трудовому или гражданско-правовому договору разгласившие служебную или коммерческую тайну, обязаны возместить причиненный ущерб. Из данного пункта следует, что основаниями для привлечения лица к ответственности будет: 1) незаконное получение информации, составляющей коммерческую тайну, либо 2) разглашение информации, составляющей коммерческую тайну (при наличии договора); 3) наличие причиненного ущерба. Использование формулировки «причиненный ущерб» в данной статье представляется весьма неудачным, т.к. законодательство Казахстана не содержит такого понятия, и может возникнуть неопределенность при толковании данной нормы в отношении того, что же следует понимать под «причиненным ущербом»: реальный ущерб или причиненные убытки.
В свою очередь, согласно п. 1 ст. 1018 ГК РК лицо, без законных оснований получившее или распространившее нераскрытую информацию либо использующее ее, обязано возместить тому, кто правомерно обладает этой информацией, убытки, причиненные ее незаконным использованием. В данной статье уже нет условия о необходимости наличии соглашения, и в качестве ответственности предусмотрено возмещение убытков, т.е. имеется законная возможность взыскать как реальный ущерб, так и упущенную выгоду.
Считаем, что во избежание двусмысленного толкования п. 2 ст. 126 ГК следует привести в соответствие с п. 1 ст. 1018, заменив формулировку «причиненный ущерб» на «причиненные убытки».
Предпринимательский кодекс РК содержит следующие основание для привлечения к ответственности за неправомерное использование информации, составляющей коммерческую тайну: использование без разрешения правообладателя при осуществлении предпринимательской деятельности сведений, составляющих коммерческую тайну[503]. Означает ли это, что использование без разрешения правообладателя информации, составляющей коммерческую тайну, но уже не в предпринимательских целях, исключает неправомерность? Существуют ли противоречия между нормами Предпринимательского и Гражданского кодекса в отношении коммерческой тайны? Ответы на эти вопросы требуют более детального изучения, и рассмотрения уже в отдельной статье.
Вывод:
Анализ доктрины английского права в отношении конфиденциальной информации показывает ее полное соответствие общей природе английского права, которая выражается в высоком уровне независимости судебной власти. В основе признания информации конфиденциальной лежит критерий разумности, который также позволяет судам свободно оценивать поведение предполагаемого нарушителя. Вопрос об оценке убытков, связанных с нарушением условий конфиденциальности (при отсутствии соглашения и невозможности точного определения таких убытков), как мы смогли увидеть, также остается на усмотрение судьи. С точки зрения «справедливого арбитра» данная позиция представляется весьма удачной, так как невозможно охватить все отношения по использованию конфиденциальной информации и подвергнуть их правовому регулированию, а итогом судебного решения, в идеале, должно быть достижения справедливости. Однако, что касается внедрения такой позиции в казахстанскую правовую систему, предоставив судьям самостоятельно решать вопрос о размерах убытков, полагаясь на свое собственное чувство справедливости, то, на наш взгляд, такой подход был бы не оправдан, в связи с высоким уровнем недоверия общества к судебной системе в целом.
Анализ законодательства Республики Казахстан, в свою очередь, показывает, насколько непроработанным является институт нераскрытой информации в нашей стране. Положения законодательства в данной сфере нуждаются в углубленном изучении, переосмыслении и последующем изменении, с учетом всестороннего анализа зарубежного опыта, но при этом, не забывая о национальных особенностях нашей правовой системы.
магистрант 2 курса
ВШП «Әділет» Каспийского общественного университета
СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ВОПРОСОВ ПРИЗНАНИЯ И ПРИВЕДЕНИЯ В ИСПОЛНЕНИЕ РЕШЕНИЙ
ИНОСТРАННЫХ СУДОВ В АНГЛИИ И США
Действие судебных актов иностранных судов распространяется на территорию того государства, где они вынесены и приобретают юридическую силу на территории иностранного государства только в случае признания таких решений иностранным государством.
Проблема правового регулирования признания и приведения в исполнение иностранных решений достаточно остро стоит перед каждым государством, поскольку перед ним поставлена непростая задача создать действенный механизм по исполнению судебных актов на своей территории и в тоже время учитывать собственные, национальные интересы.
Доктрина и практика Англии и США по признанию и приведению в исполнение иностранных решений совершенно отличается от той практики исполнения судебных актов, которая существует в Республике Казахстан.
В данной статье будет проведен сравнительный анализ и рассмотрены вопросы признания и приведения в исполнение иностранных решений в Англии и США, а также изучена возможность имплементации некоторых положений в законодательство Республики Казахстан.
1. Признание и приведение в исполнение иностранных судебных актов по общему праву.
В Англии признание и приведение в исполнение иностранных решений производится в соответствии с Законом о судоустройстве 1920 г. и Законом об иностранных судебных решениях 1933г. Помимо этого, признание осуществляется и в рамках Европейского Союза на основании законодательных актов ЕС.
Несмотря на то, что в Англии существует законодательная база для признания и приведения в исполнение иностранных судебных актов, решения, вынесенные компетентными судами большинства стран (к примеру, США, Япония, страны СНГ, КНР и т.д.) не охватываются вышеуказанными правовыми актами.
Однако, отсутствие заключенных международных договоров не является препятствием для признания иностранных решений в Англии в отличие от Республики Казахстан, о чем речь пойдет ниже. В Англии иностранные решения приводятся в исполнение согласно общему праву.
Английские суды могут признать и привести в исполнение решения иностранных судов почти любого государства и неважно, имеется ли между ними международный договор. Английское законодательство взаимности иностранного государства не требует.
По английскому праву суды считают судебные акты иностранного суда как подтвержденный долг должника перед кредитором, т.е. это акт, на основании которого возникает долг между сторонами и пересмотр дела по существу не требуется.
Для признания и приведения в исполнение иностранного решения необходимо обратиться в английский суд посредством подачи заявления. Если все условия для признания решения соблюдены, то процедура приведения в исполнение решения достаточно проста.
Та же ситуация наблюдается и в США, которые не заключили ни одно соглашение по признанию и исполнению решений иностранных судов, но при этом большинство судов в различных штатах признают решения на основании принципов взаимности и вежливости.
Отношение судей США к концепции международной вежливости можно увидеть на примере умозаключений судьи Грей Верховного Суда США по делу Hiltonv. Guyot в 1895 году, который пришел к выводу, что «Ни один закон не имеет какой-либо силы, выходящей за пределы суверенитета, из которого вытекает его власть. То, в какой степени Закон одного государства, вступивший в силу на его территории, будь то на основании указа органов исполнительной власти, законодательного акта или судебного постановления, может действовать в пределах юрисдикции другого государства, зависит от того, что наши величайшие юристы назвали «вежливостью наций». Хотя эта фраза часто подвергалась критике, никакой удовлетворительной замены предложено не было.
«Вежливость» в юридическом смысле не является ни вопросом абсолютного обязательства, с одной стороны, ни просто вежливости и доброй воли, с другой. Но это признание, которое одно государство допускает на своей территории к законодательным, исполнительным или судебным актам другого государства, с должным учетом как международных обязанностей и удобства, так и прав своих собственных граждан или других лиц, находящихся под защитой его законов[504]».
На основании вышеизложенного вывода судья Грей сделал итог, что: «Итак, правило универсально в этой стране, что частные права, приобретенные в соответствии с законодательством иностранных государств, будут уважать и претворять в жизнь в наших судах, если это не противоречит политике или не ущемляет интересы государства[505]».
В Республике Казахстан практика признания и приведения в исполнение иностранных решений совершенно иная. Важнейшей предпосылкой для признания иностранного решения является заключенный международный договор, ратифицированный Республикой Казахстан. В отсутствие международного договора, суды республики нередко отказывают в признании решения, вынесенного иностранным судом, что подтверждается имеющейся судебной практикой.
На мой взгляд, позиция судей является необоснованной, поскольку с введением 1 января 2016 года нового Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан в части 1 статьи 501 закреплено положение о возможности признавать и приводить в исполнение решения на основании принципов взаимности. К сожалению, в настоящее время данное положение является декларативным и не ясно каким образом действует механизм признания решений на основе принципа взаимности.
В доктрине высказываются мнения о возможности признания и приведения в исполнение решений иностранных судов в отсутствии соответствующего международного договора на началах взаимности.
Г. Комарова высказывает, что приведение к исполнению иностранных решений может производиться в отсутствие международного договора на основе принципов международной вежливости и международной взаимности[506].
Такое же мнение высказано и В.В. Старженецким, который отметил, что само по себе отсутствие международного договора не является препятствием для признания и исполнения иностранного судебного решения[507].
В Республике Казахстан в связи с введением принципа взаимности, как основания для признания иностранного решения, сравнительно недавно и отсутствием соответствующей судебной практики, данный принцип так и остается декларативным. Кроме того, не совсем ясно каким образом будет выглядеть процедура по признанию решений на таком основании.
Для устранения имеющихся пробелов была высказана позиция Акимбековой С.А., которая заключается в том, что предпочтительной является такая трактовка взаимности, при которой признание и приведение в исполнение решений иностранного суда и арбитража допускается тогда, когда по закону государства, где иностранное судебное и арбитражное решение было вынесено, принцип resjudicata (недопустимости повторного рассмотрения дела) действует в отношении судебных и арбитражных решений государства, где требуется признание. То есть в качестве предпосылки признания и приведения в исполнение иностранных решений в Казахстане на основе взаимности может выступить не фактическое признание решений казахстанских судов за рубежом, а допустимость признания казахстанских решений по законодательству государства, решение которого требуется исполнить в Республике Казахстан. В то же время должник по иностранному решению не должен быть лишён права доказывания фактического отказа в признании и приведении в исполнение решений казахстанских судов, несмотря на закреплённую в законе страны, решение которой должно быть исполнено в Республике Казахстан, допустимость такого признания[508].
2. Требования, предъявляемые к решениям иностранного суда по английскому праву.
В соответствии с положениями английского прававынесенный иностранным судом судебный акт не подлежит пересмотру по существу английским судом.
Для признания иностранного судебного решения необходимо наличие следующих условий:
- решение является окончательным, т.е. вступившим в законную силу;
- решение разрешает спор по существу;
- решение содержит денежное требование;
- иностранный суд имееткомпетенцию, юрисдикцию рассматривать дело в соответствии с нормами английского права.
Для признания иностранного решения оно должно быть, в первую очередь, окончательным и им должен быть разрешен спор по существу, т.е. если рассматривать по нашему законодательству - это вступившее в законную силу решение суда, которое не подлежит дальнейшему пересмотру по существу.
Иск должен содержать денежное требование, а решение должно содержать в себе сумму, подлежащую уплате должником.
Обязательным требованием является наличие у иностранного суда соответствующей компетенции (юрисдикции) для рассмотрения данного спора. Таким образом, не подлежит признанию и приведению в исполнение решения, вынесенное иностранным судом в нарушение своей юрисдикции.
При этом английские суды будут определять юрисдикцию иностранного суда в соответствии с английским правом. Это означает, что даже если иностранный суд имеет компетенцию по разрешению конкретного спора согласно своему законодательству, но в соответствии с английским правом такая юрисдикция у суда отсутствовала, английский суд откажет в приведении в исполнение иностранного решения.
Наличие иностранными судами юрисдикции определяется следующими обстоятельствами:
- ответчик на момент рассмотрения дела находился в стране иностранного суда;
- ответчик был истцом в иностранном суде;
- ответчик признал юрисдикцию иностранного суда (к примеру, путем заключения соглашения о рассмотрении спора в соответствующем суде, путем участия в судебном разбирательстве, путем осуществления предпринимательской деятельности на территории иностранного суда).
В Англии и США бремя доказывания оснований для исполнения решения иностранного суда лежит на взыскателе, а бремя доказывания оснований для отказа лежит на должнике, что вполне логично.Взыскатель, обращаясь в суд должен доказать наличие вступившего в законную силу решения иностранного суда, после чего должник должен доказать отсутствие оснований к признанию и исполнению решения.
В Казахстане такое же положение закреплено в части 1 статьи 72 Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан, в соответствии с которой сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, что является совершенно справедливым, поскольку коль скоро лицо обратилось в суд, оно обязано доказать те доводы, которые приводит в обоснование своей позиции в суде. Соответственно, применительно к данной ситуации взыскатель будет обязан доказать наличие иностранного решения, а должник в случае наличия возражений будет обязан доказать отсутствие оснований для признания и приведения в исполнение решения иностранного суда.
3. Случаи, исключающие признание и приведение в исполнение иностранных решений по английскому праву.
По английскому праву есть случаи, когда решение иностранного суда не может быть признано и приведено в исполнение даже при наличии всех условий для его признания, установленных в общем праве.
Одним из таких случаев является мошенничество. Если решение иностранного суда было получено путем введения в заблуждения, обмана и другая сторона приведет доказательства в обоснование своих доводов, то английский суд не признает такое решение.
Помимо мошенничества существует такое понятие, как коррупция иностранного суда (т.е. получение взятки судом) или обман по существу требований, заявленных в иске, может послужить основанием для отказа в признании и исполнении решения иностранного суда[509].
Это такие случаи, когда приведены доказательства того, что сторона предоставила в суд поддельные доказательства или ввела суд в заблуждение.
В исполнении решения иностранного суда также может быть отказано, если решение противоречит публичному порядку или общественным интересам Англии. Например, если в основе решения лежит преступная или иная противоправная деятельность.
Ярким примером может служить дело Lemenda trading Co. ltd. v. African Middle East petroleum ltd. 1988 года, суть которого заключалась в том, что лицо, оказывающее посреднические услуги, взяло на себя обязательства использовать свое влияние для заключения сделки в Катаре (это подразумевало взятки, подкуп, угрозы или иные способы оказания незаконного воздействия). Впоследствии, сторона предъявила решение в английский суд для признания и приведения его в исполнение.
Английский суд отказал в признании иностранного решения, мотивировав это тем, что соглашение между сторонами противоречит публичному порядку Англии. Так, судья Филлипс указал, что:
«…В этом деле Катар, страна, в которой соглашение должно было быть исполнено и с которой, по моему мнению, соглашение имеет ближайшую связь, имеет тот же публичный порядок, который преобладает в Великобритании. В соответствии с этим порядком, суды Катара не будут приводить соглашение в исполнение. По моему суждению, английские суды не могут исполнять составленный в соответствии с английским правом договор, который не может быть исполнен за границей, где:
а) он относится к рискованному предприятию, которое противоречит началам английского публичного порядка, основанного на основных принципах морали;
б) тот же публичный порядок применяется к стране исполнения, т.е. соглашение не может быть исполнено в соответствии с законами этой страны[510]».
Английские суды не будут приводить в исполнение решения иностранных судов, в которых есть требования о взыскании налогов, штрафа или взысканий в бюджет иностранного государства. Данное положение основано на том, что налоговое и административное законодательство - это сфера публичного права, а не частного.
В Республике Казахстан основания для отказа в приведении в исполнение иностранного решения содержатся в статье 255 Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан. Это такие основания, как не уведомление стороны о судебном разбирательстве, невозможность представления стороной своих объяснений, противоречие публичному порядку и т.д.
магистрант 2 курса
ВШП «Әділет» Каспийского общественного университета
ОСОБЕННОСТИ НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ В АНГЛИЙСКОМ ПРАВЕ
Налоговая политика любой страны является отражением процветания государства и показателем уровня развития общественных отношений в нем. В этой связи развитые страны отличаются более совершенной налоговой системой, имеющей свою вековую историю и выработавшей свои национальные черты. Действующая система налогообложения Великобритании окончательно сформировалась в 1973 году, после проведенной реформы системы налоговых взносов. Она имеет свои особенности, но во многом схожа с налоговыми системами стран континентального права.
Налоговая система Великобритании построена на двух уровнях: местного правительства и центрального правительства. Местное правительство содержится за счет государственных грантов, налогов на коммерческую недвижимость, местного налога и, особенно в последнее время, за счет таких прибылей, как плата за парковку на улицах. Содержание центрального правительства происходит в основном за счет подоходного налога, выплат по обязательному национальному страхованию, НДС, орпоративных налогов и акцизных налогов на топливо, табак и алкоголь.[511] Для исследования особенностей отдельных налогов для начала следует разобраться в основах налогообложения Великобритании.
Вопросы основ налогообложения Соединенного Королевства легли в основу труда английских юристов Джеффри Морса и Дэвида Уильямса под названием «Принципы налогового права».[512] Авторы приводят четыре канона налогообложения, предложенных экономистом Адамом Смитом в книге «Исследование о природе и причинах богатства народов»: 1) налоги взимаются пропорционально доходу и благосостоянию населения; 2) налоги должны быть определенными; 3) налоги должны взиматься наиболее удобным способом; 4) затраты на сбор налогов должны быть минимальными (экономическая эффективность).[513] Особое внимание авторов уделено категории справедливости. Здесь они выделяют горизонтальную и вертикальную справедливости. Горизонтальная справедливость означает, что люди при равных условиях должны платить одинковую сумму налогов. В обоснование данного подхода приводятся две точки зрения. Первая - экономическая, которая исходит из определения платежеспособности лица. Таким образом, при одинаковой платежеспособности будут взиматься одинаковые суммы налогов. Вторая точка зрения аргументируется выгодой, которую в дальнейшем получает плательщик. Вне зависимости от личных обстоятельств и не учитывая разные индивидуальные потребности, получая одинаковый доход, люди платят одинаковые суммы налогов. Подобный результат также достигается признанием адвокатами справедливости в том, что «все равны перед законом» или постулатом, что все мы являемся членами одного общества и равны в нем. Вертикальная справедливость противоречива и неоднозначна. Она означает, что люди при разных условиях платят соответствующие разные суммы налогов. По общему правилу, чем больше достаток у человека, тем больше налогов он должен заплатить. Именно по этой причине подоходный налог в обществе именуют несправедливым, отвергая идею «равенства перед законом». К примеру, если речь идет о фиксированной ставке налога, лица, имеющий доход в сто тысяч фунтов стерлингов, заплатят налог в размере трех тысяч, что гораздо больше трехсот фунтов налога у лица, имеющего доход в тысячу фунтов. Будь это прогрессивный налог, в любом случае обладающими ста тысячами фунтов граждане заплатят больше налога, чем лица, получающие тысячу фунтов. В этом и состоит спорность данной категории справедливости. Следующим важным аспектом справедливости налогообложения Адам Смит называет определенность налоговой системы. Она должна быть «прозрачной», чтобы налогоплтаельщик заранее знал, какую сумму налогов ему придется уплатить. Кроме этого система принуждения должна быть последовательна и универсальна. Нет ничего более губительного для инициативы налогоплательщика, чем подозрения в том, что другие вовсе не платят налоги. Возникает вопрос, если некоторые плательщики платят только половину положенной суммы благодаря уловкам и обману, почему другие не могут поступить также. Точно также, если одним налогоплательщикам предоставляют льготы, то почему остальные не могут их получить? Главное в данной ситуации правильно понимать закон, чтоб удостовериться, правильно ли мы платим те или иные налоги. Категория определенности здесь уже имеет свои нюансы. По мнению автора, чем проще законы, тем они менее справедливы. И наоборот, чем более они справедливы, тем они сложнее. Чем сложнее законы, тем труднее их понять и ввести в действие. Следовательно, они менее убедительны и возможно кажутся несправедливыми. Зачастую простые законы очень объемные по своему размеру. К примеру, налоговый кодекс Соединенного Королевства считался самым объемным в мировой истории вплоть до упрощения в 2010 году системы налогообложения.[514] Экономическая эффективность налогообложения зависит от уровня развитости системы обеспечения исполнения налоговых обязательств. Затраты государства на сбор налогов не должны превышать сумму этих налогов, в противном случае отсутствует целесообразность такого взимания. В Великобритании государственные издержки на сбор прямых налогов составляет 1% от общей чистой прибыли. При этом не стоит забывать про затраты самих налогоплательщиков, которым приходится оплачивать работу бухгалтеров, аудиторов, консультантов для правильного исчисления и уплаты налогов. Кроме этого, автором приводится пример так называемых социальных затрат[515]. Речь идет об интеллектуальных усилиях самого налогоплательщика для избежания высоких налоговых ставок и увеличения необлагаемоего дохода. Чем выше ставка налога, тем больше налогоплательщики пытаются найти способ обойти закон и платить меньше налогов. Если же государством установлена минимальная ставка налога, то меньше бы усилий было направлено на избежание уплаты налогов. Вопрос, оставшийся автором неразрешенным: высокие ставки налогов являются препятствием или стимулом для налогоплательщиков? С одной стороны, это безусловно препятствие, но с другой стороны, чем больше работаешь, тем больше чистого дохода остается у тебя. При этом бесспорным кажется автору утверждение, что средняя ставка налога является стимулом, а предельно высокая - барьером.